Сайт имеет возрастное ограничение 18+. Если вы не достигли совершеннолетия, то немедленно покиньте сайт

Воздушные шарики не заклеивают!

Округлившиеся глаза Дженни предсказали, что он услышит то, что хотел. Дождь, ливень серебряных монет. Он взял из лотка три, бросил их в щель и снова дернул рычаг. И снова дождь.
- Мелочь! Пошли на рулетку!
Дженни захотела тоже поставить, но Зак не дал. Все, что выигрывал, он без счета ставил снова. По правилам этого казино нельзя было ПРОИГРАТЬ более 400 долларов за рейс. Максимальный ВЫИГРЫШ ребята установить забыли, или излишне доверились теории вероятности.
Как только Зак проиграл первые 20 тысяч (ему не пришло в голову посмотреть на часы, но было ровно полночь), он сразу встал из за стола, не став отыгрываться. 370 тонн - это тоже очень даже неплохо.
Зак взял чек, а весь свой кэш тут же пропил в баре. Экли его потом пару раз водил к борту, а Дженни уложила спать у себя на коленях. Утром, едва похмелившись, Зак взял в банке пачку новеньких стодолларовых купюр и пошел отсыпаться.
Вечером, они все той же компанией снова собрались в столовой.
- Хорошо, парни. И девчонки. Я долго думал. Это несправедливо, что мы веселились вместе, а выигрыш получил один я.
Зак знал, что с американской точки зрения здесь как раз никакой несправедливости не было, но уж раз девчонки прознали о его русских корнях, он решил удивлять их дальше.
- Я не стану предлагать вам наличные, я приглашаю всех на каникулы. Конкретную страну выберем позже, но по существу вопроса, кто «за»? Единогласно.
Зак достал из рюкзака огромный (долларов под 300) цветной туристический атлас мира.
Гавайи и Ямайку выбраковали сразу. Все знают. Сошлись на Французской Полинезии. Дженни и Экли впервые слышали это название. До Папеэте решили лететь через Париж (там есть прямой рейс), обратно через Гонолулу. Таким образом, получится еще и кругосветное путешествие. Французский в совершенстве знает Джеки, а Экли учил в школе. Если будут языковые проблемы можно улететь или уплыть в Великобританию (острова Питкерна) или в Новую Зеландию (Острова Кука). Там в Океании все так переплетено! Атлас предлагал кучу развлечений на любой вкус и карман, и Зак, помня желание Дженни, все склонял компанию «назад к природе». В понедельник поехали покупать билеты и делать шоппинг. В атласе были списки необходимого снаряжения для каждого времени года. Халява!
Развезли шмотки по своим общагам, и Зак предложил Дженни покататься. Парочки попрощались. Зак вырулил из города и погнал на запад.
- Ты куда? - спросила Дженни.
- А ты не хочешь еще покататься на корабле?
Дженни слегка обняла Зака за плечо. Он очень ответственно относился к вождению, и не допускал излияния чувств во время движения.
Они снова забрались в самый пустынный уголок палубы и предавались друг другу открытые всем ветрам без страха и стеснения.
Экли был бы не Экли, если бы не сотворил какую-нибудь гадость, но такого не ожидал никто.
- Меня мама не пускает, - потупив глаза, жалобно пищал Экли. - Может, останемся в Париже? Мама не возражает против Европы. Зак, Дженни, вы езжайте в Папеэте, а мы с Джеки останемся в Европе. А?
Не будь рядом девчонок, Зак придавил бы гада на месте, как один из его бесчисленных прыщей. Но тут замешкался, выбирая адекватный способ выражения своей ненависти. Джеки опередила его. Она вскочила и, уронив на себя свой кофе, заорала, налившись как томат.
Единственным ее аргументом было, что она не может оставить Дженни без франко-говорящего сопровождающего. Остальная речь была слишком экспрессивна, я бы сказал, несколько сумбурна, и непереводимые идиоматические американские и канадские словосочетания превалировали над выражениями из общепринятого английского лексикона до такой степени, что кажется неуместным даже пытаться привести ее речь здесь в переводе.
Ни Дженни, ни Зак не захотели ничего добавить. Джеки увидела, что ее джинсы пострадали от ее же кофе и добавила к своей пламенной речи и еще горячий кофе Зака. Встала и в слезах убежала. Дженни за ней. Зак положил на стол деньги и сказал только, насколько это было возможно, с русским акцентом:
- Ас, - как хочешь, так и понимай. Действительно «ас», или «осел», или «задница», или как-нибудь еще. Инглиш, блин!
Эту ночь Дженни провела вместе с Джеки и Зак был на нее нисколько не в обиде. Когда они вернулись в Мэдисон на «Мустанге», Экли уже не было в общаге. Хватило ума уехать.
В Папеэте путешественники отдохнули с дороги пару дней. Акклиматизировались. Джеки делала вид, или действительно была рада, что отдыхает от Экли и вообще излишнего мужского внимания. Зак с Дженни жили, как мечтали тогда на корабле, и как научились там. В домике на берегу моря никто не слышал их, а Джеки можно было не стесняться.
Ребята решили не связываться ни с какими организованными мероприятиями, но закупили фунтов 20 всяких карт и путеводителей. Общепринятой оказалась практика аренды катерка и походного снаряжения и путешествие между маленькими островками, находящимися неподалеку друг от друга.
Похоже, что еще никто в этом сезоне не заказывал такой услуги, потому что линейка катеров в первой же лавке такого толка была полной. Все совершенно одинаковые, они имели легкие названия разных летучих предметов: «Змей», «Бумеранг», «Ласточка» и т.п. Бойкий хозяин лавки «Летучий Голландец» все рекомендовал «Чайку», и Зак вскоре понял, «Чайка» стояла у самого края, и ее легче всего выгонять. «Хрен тебе», - подумал Зак по-русски и взял самый дальний от выхода «Бумеранг». Хозяин принял вызов, и назвал цену вдвое выше, чем было написано во всех каталогах.
- Пойдемте, девчонки. Здесь нет хороших лодок, - сказал Зак, обнимая обеих за плечи. - Пойдем, посмотрим, что есть в «Острове Сокровищ».
- Ай, ай, что ты, что ты. Если ты возьмешь полный бак и запасной бак, я дам скидку. Сильную скидку. Я дам сидку 50%!
- Я возьму 2 запасных бака, и ты мне дашь скидку 60%.
- Нет, за 2 бака у меня скидка 55%.
Зак снова положил руку Джеки на плечо. Просто она была ближе, для Зака это не было знаком внимания к Джеки, это был аргумент в его торге.
- Но для канадской девушки я готов дать 60, нет, 62%, - сохранил за собой последнее слово лодочник.
Для Джеки это путешествие было очень важным. Невероятно важным. В ее семье все предки по обеим линиям до черт знает какого колена всю жизнь прожили в г. Квебек пров. Квебек, Канада. Кровная чистота не соблюдалась, в роду были и французы, и англичане, и индейцы, но все непременно резиденты Квебека. Некоторые дальние родственники переехали в Монреаль и их за это осуждали, а одна семья переехала в Торонто, и их вычеркнули из списков родни. В ХХ веке перестало считаться зазорным учится в других городах, или в Штатах, но жениться и выходить замуж можно было только дома. Жаклин (Джеки ее стали звать уже в университете) была единственной и поздней дочерью своих родителей, и нисколечко не хотела их хоть как-то обижать. Внутренне, она смирилась с судьбой, хотя и грустила по своей свободе. На случай, если что-то с ней произойдет «за границей», она перед отъездом отдала девственность бывшему однокласснику. Если она вдруг погибнет на чужбине (Джеки на самом деле мыслила такими категориями и выражениями), то можно будет считать, что она была женой сына фермера. Она давно задумала такой способ кровного породнения со своим городом, но нужен был солидный кандидат, которого бы хорошо знала родня, который хорошо бы знал Джеки и дал бы ей в случае ее кончины хорошую характеристику. Алан был подходящей кандидатурой. Жаклин подловила его в городе. В школе одно время он был неравнодушен к Жаклин, и вызвать в нем романтические чувства не составило труда.
- Ты помнишь, как ко мне ехать? - тонко намекнула Жаклин. Она видела Алана несколько раз под своими окнами.
- Ты меня на свои вечеринки не приглашала. Кажется в районе Рю Сент Андре, нет? - назвал первую пришедшую на ум улицу Алан.
«Хороший ты парень, но дурак…!»
- Нет, Алан. Совсем в другой стороне, ближе к авеню Дюва. Поехали, я покажу.
Как только они зашли в дом, Жаклин нарочно споткнулась и упала на руки Алану. Дала подержать себя.
- Давай еще чего-нибудь выпьем. Хочешь, сварю глинтвейн?
- Ага, с удовольствием.
Хотя баночка гвоздики была на полочке, Жаклин полезла в шкафчик за пачкой. Она стояла на цыпочках, вытянув руки вверх, когда пакетики с верхней полочки «неожиданно» стали падать.
- Алан, Алан, помоги!
Алан подлетел и помог придержать ниспадающее продовольствие. Немного муки очень удачно просыпалось прямо на грудь Жаклин. Она повернулась лицом к Алану и стала стряхивать муку короткими сильными взмахами, отчего вся грудь зашевелилась.
- Помоги, помоги, - все не останавливаясь, твердила Жаклин.
И Алан стал плавно и нежно помогать удалить муку с черного свитера.
Джеки замолчала, подняла лицо, чтобы посмотреть на Алана, но глаза почему-то не смогли открыться. Алан неуверенно коснулся своими губами губ Жаклин. Ей показалось, что целоваться с Аланом слишком неприлично.
- Пойдем ко мне наверх, - пролепетала она.
Больше она не давала Алану возможности целовать себя в губы. Процесс лишения одежды был для нее достаточно возбуждающим сам по себе. Со снятием каждой вещи, с каждой расстегнутой пуговкой или замочком все больше и больше тепла скапливалось внизу живота. Волнение переполняло Жаклин, она уже ничего не слышала и не видела, ожидание и страх, только эти чувства остались у нее. Сквозь их прочную пелену прокралось какое-то неприятное ощущение. Это Алан, тоже боясь сделать решительный шаг и снять последний кусочек одежды, стал «ласкать» Жаклин. Его поглаживания, щекотка и пощипывания были Жаклин неприятны. Что-то не то, что-то чужеродное было в его движениях. Собравшись с мыслями Жаклин поняла, что со всей силы трется лобком о вздувшийся член Алана. Она перехватила его руку и направила ее в свои трусы. Алан продолжил свои ласки там.
- Нет, Алан, не руками, уже пора. Просто снимай.
Алана не надо было долго упрашивать. Едва его член коснулся ее половых губ, Жаклин поняла, ради чего стоит жить. Она не знала этих ощущений, но почему-то догадалась, что дальше будет лучше, и устремилась навстречу. От излишне энергичных движений молодых людей контакт в этот раз не состоялся. Со второго захода Алану удалось закрепиться в приповерхностном слое.
Боль от впервые принимающего член влагалища и собственно дефлорации слились воедино. Долей секунды позже она потонула в волнах нарастающего экстаза. Жаклин попыталась что-то сделать с собой, чтобы поймать это ощущение и не смогла, это было вне ее власти. Мощные движения Алана и инстинктивные порывы ее собственного тела вели ее чувства и сознание помимо ее воли. Навсегда растаявший в ней ком вылился наружу ручьем слез.
Очнувшийся от сказочного наслаждения Алан не мог понять, в чем дело и стал гладить Жаклин и успокаивать ее.
Жаклин уткнулась носом в его грудь и плакала навзрыд, изгоняя вон остатки своего девичества.
- Ничего, Алан. Совсем ничего. Я OK. Просто это очень хорошо. Это очень хорошо.
В этот момент и еще несколько последующих минут она действительно любила Алана, но, к счастью, не успела ему этого сказать. Когда Алан отдохнул, возбудился вновь и снова начал свои противные ласки, Жаклин опять зарыдала, но, увы, уже совсем по другому поводу.
В Висконсин Стэйт Джеки не обращала на парней внимания. С Экли они познакомились только потому, что Дженни встречалась с Заком. Однажды перед уик-эндом, на который Джеки хотела съездить в Чикаго, у нее сломалась машина. Она пожаловалась об этом Дженни в присутствии Зака. Зак сказал, что Экли собирается ехать в Чикаго, и что он, Зак, собирался попросить его подкинуть их с Дженни тоже. Ну, а «Корвету» что трое, что четверо.
Зак с Дженни, ясное дело, оккупировали заднее сидение и… встречались там. Пока ехали они не мешали, но перед Чикаго была пробка, и Джеки с Экли встретились взглядами, когда оба пытались заставить себя не оборачиваться на заднее сидение. Застигнув друг друга, они от души засмеялись, и Экли как бы невзначай положил руку Джеки на бедро. Его прикосновение было отнюдь не сродни жадным лапаньям Алана. Джеки не стала снимать руку Экли со своей ноги, а повернулась к нему и попыталась посмотреть на него осуждающим взглядом. А он в ответ взял и поцеловал ее. Только сигнал от машины сзади вернул Экли к реальности. Собственно в даунтаун Чикаго они так и не доехали, а сняли два номера в первом же попавшемся мотеле.
Как человек Экли не нравился Джеки, но она не ненавидела его, как Дженни и не относилась к нему снисходительно, как Зак. После этого уик-энда Джеки поняла, что делать любовь и любить могут быть совершенно разными вещами. Чем бы ни был Экли по жизни, делал любовь он классно. Однажды Джеки поняла, почему ей так приятно и она сказала об этом Экли.
- Ты такой же ласковый, как моя мама.
Но Экли обиделся. Больше Джеки никогда ничего ему не рассказывала. Она и раньше с ним не особенно откровенничала.
Зак наоборот, был ей очень приятен. Ироничный и умный, он одной фразой, одним словом мог так много сказать. Он был не похож на ньюйоркца своим вниманием к людям. Ни о чем эдаком Джеки даже не помышляла, замуж ей было все равно за кого, кроме того, Зак был мальчиком ее подруги. А ниже пояса ее более чем удовлетворял Экли. Пока не взбесил окончательно.
Даже если бы кто-нибудь из них и высказался против кругосветки, которую хотел подарить всем Зак, она бы, наплевав на все, бросила бы Экли и отбила Зака у Дженни. Это был единственный шанс Джеки посмотреть мир. У нее самой не было таких денег, а родители не дали бы ни за что. Перед отшельничеством в Квебек это надо было сделать. А то, что Экли попытался лишить ее этого, да еще посмел предположить, что она присоединится к нему, то, что он повел себя как тряпка, как гомик какой-то взбесило ее невероятно.
Она была благодарна Дженни за то, что та ее не оставила в одиночестве тем вечером. Они всю ночь говорили ни о чем, но Джеки стало легче. Ей действительно нужны были каникулы от мальчиков. Она даже чувствовала себя в какой-то степени покровительницей Зака и Дженни, поскольку была невольно посвящена в тонкости их отношений. Когда они за стенкой предавались наслаждению друг другом, Джеки только снисходительно улыбалась. Занятия подруги ее не возбуждали.
Все перевернулось с ног на голову, когда Зак положил ей руку на плечо. Когда он их обнял обеих, Джеки захотелось увильнуть из под его руки, но когда он сделал это только ей одной, Джеки растаяла. Она тут же мысленно скинула с Зака одежду и впилась в его тело всем, что у нее было. К счастью Зак быстро отпустил ее, и ей не стоило большого труда перебороть свою страсть. «Надо будет держаться от них подальше», - решила Джеки, - «Хорошо, что палатка вторая есть».
Три бака нужны были Заку вовсе не для получения этой дурацкой скидки. Он не говорил девушкам, но истинным его планом было сплавать на дальние острова, за линию горизонта. В день на этих действительно самых быстроходных посудинах этого класса можно было делать по 100-120 миль. Причем морских, а не уставных. Одного бака должно было хватать на 400 миль. Так что Зак проложил свой маршрут совсем не так как в путеводителе. Еще дома он купил GPS, и, на всякий случай, пластиковый секстан с прилагавшимися картами звезд, таблицами и магнитным компасом. Довольно долго Зак искал погодозащищенный калькулятор с синусами и косинусами. Но теперь он был во всеоружии.
Остаток этого дня и весь следующий они испытывали ходовые, маневренные качества своего транспортного средства и привыкали к особенностям бытовых процедур. Как то приготовление еды на примусе и, пардон, туалет. Зак честно не подглядывал за девчонками, но они обязательно хотели делать это с неподвижной лодки. Наверно, чтобы журчало громче. Выяснили, что противосолнечный тент здорово тормозит лодку, и солнечные очки и длинная одежда гораздо более эффективны. Переночевали на одном из рекомендованных путеводителем островов. Кроме них там никого не было, и Дженни с Заком сбежали от Джеки на другую сторону острова и в ночи делали это стоя на песке, дико крича и вызывая в себе звериные страсти. Это стало у них называться «как обезьяны». И Джеки спала спокойно.
Следующий намеченный Заком остров находился в 80 милях. На всякий случай он решил выйти пораньше, чтобы не причаливать к коралловым рифам в темноте. Девушки, едва лодка отплыла, снова уснули, и Зака ничто не отвлекало от капитанских обязанностей. Он измерял координаты секстаном и сверял по GPS, довольный все увеличивающейся точностью своих измерений.
После ланча Джеки захотелось искупаться, и остальные не стали терять времени даром. Дженни наклонилась через борт, чтобы помахать рукой Джеки, как Зак был уже тут как тут. Он, невидимый Джеки, тихонечко стащил Дженнины плавочки и стал целовать ее побритую на лето щелку. Дженни доставляло особое удовольствие смотреть на подругу и заниматься сексом. С Заком она значительно расширила и дополнила это понятие, хотя в глубине души все равно стеснялась необычных, в деревне говорили «извращенных», отношений. Едва она кончила первый раз, как Зак приступил к делу по настоящему. Дженни легла грудью на борт, возбуждаясь еще больше, а Зак руками занялся ее лысым лобком и клитором. Вопль своего оргазма Дженни замаскировала под призыв Джеки:
- Эй-эй-эй! Эй-эй-эй-эй-эйййй!!! Дже-ки!- орала Дженни.
- Хорошо-то как, Джеки, - неслышно даже для Зака добавила она.
К вечеру по радио стали говорить о приближающемся шторме, а потом и просто передали штормовое предупреждение. Ребята с трудом оттащили нелегкую все-таки лодчонку от воды. Палатки поставили в зарослях бананов, подальше от пальм и деревьев, уделив особое внимание прикреплению к грунту. Сверху натянули тент. Вещи «второй необходимости» спрятали под перевернутую лодку. Эту ночь провели под шум дождя втроем в одной палатке, а Зак пел без аккомпанемента русские туристские песни. Девушки слушали-слушали, да так и уснули, обнявшись вместе. Утром дождь ослаб ненадолго, но потом вернулся вновь со шквальным ветром. Тент унесло в банановые заросли и палатка через некоторое время начала протекать. Зак разделся до плавок, взял топор, веревку и ушел. Сказал, что искать пещеру, мол, он якобы видел с моря неподалеку одну. Это действительно оказался достаточно глубокий, чтобы спрятаться от любой бури грот, только проход к нему зарос всякой травой. Зак прорубил проход и вернулся к палаткам.
- Дженни, выходи. Нужна твоя помощь. Возьми свой нож.
Дженни вышла из палатки как амазонка. Практически обнаженная, с большим охотничьим ножом на поясе. У них у всех были такие, даже один запасной, Эклин. Зак шел сзади и говорил куда идти, а сам все больше возбуждался, глядя на ладную, стройную фигурку Дженни, с очень воинственного вида кинжалом, который она отвела на попу, чтобы не мешал ходить. Когда Дженни уже вошла в грот, она оглянулась и сказала с видом опытной первобытной пещерной жительницы:
- Очень хороший грот. А что тут надо помогать?
Зак стоял еще под дождем, тоже с ножом на поясе и с топором в руке. Он немного ссутулился и кровожадно смотрел исподлобья. Не отводя глаз от Дженни, он с силой метнул топор, и тот воткнулся в валявшийся старый ствол пальмы. Все в той же позе он расстегнул ремень и, широко взмахнув руками, отбросил его назад. Он постоял еще немного в этой позе, медленно облизнулся, шумно всосал слюни, и резко и неожиданно со всей силы бросился на Дженни. Довольно чувствительным ударом головы в грудь он бросил ее на песок и, едва не поцарапав грудь, сорвал лифчик. В напряженной позе он повис над ее телом и рыча и урча стал даже не целовать, а жадно сосать и грызть обе груди, подталкивая их себе в рот пальцами. Дженни орала, можно сказать благим матом, но не забывала при этом стягивать свои трусики. Ей не хотелось, чтобы они разделили участь лифчика.
Покончив с грудью, дикарь Зак снова отклонился, и жадно хапнул пятерней между Дженниных ног. Он пошевелил пальцами, задумчиво закатил глаза кверху, недоуменно посмотрел ей туда, мечтательно помычал и с тем же рычанием бросился к новому объекту растерзания. Он небольно, сквозь губы, прикусывал ее клитор и половые губы и, словно тигр, разрывающий жертву на части, мотал головой. Дженни закинула ноги, как только могла высоко, и орала самым своим тонким визгом во всю мощь своих легких, даже не пытаясь сложить хоть какие-либо слова. Зак передвинул ее нож точно на середину живота, и тот практически доставал до входа во влагалище. Зак вошел в Дженни, и при каждом движении вперед старался задеть членом кончик ножен. В момент своего оргазма он схватил Дженни за ремень, натянул ее всю как можно дальше на себя, да еще, чтобы ножны своим кончиком давили ему на лобок. И его победный жизнеутверждающий вопль не смог перекрыть шум ветра и дождя.
Только спустя несколько минут они смогли подняться. Дженни узелками связывала остатки своего лифчика, пока Зак выдирал топорик из пальмы.
За несколько ходок они втроем перетащили вещи и палатки, и пока девушки готовили, Зак отыскал тент и использовал его в качестве дополнительного крепления «Бумеранга».
К обеду девушки переоделись в сухие холщовые сарафаны «джамперы», как не без удовольствия заметил Зак, обе на голое тело.
На следующий день ветер ослаб, но дождь не переставал. Зак спускался несколько раз проверить лодку, а все остальное время они играли в русскую школу. Джеки была учительницей французского. За правильные ответы она, в строгом соответствии с описанием Зака русской школы, капала из поварешки в рот ученикам меда, а за неправильный, облизав мед сама, с оттягом лупила по лбу. Ребята решили по возвращении домой лоббировать в университете такую двухбалльную систему оценок. Правда была вероятность того, что выжившие неуспевающие станут бакалаврами-паралитиками, а выжившие отличники станут бакалаврами-диабетиками.
Дождь перестал еще ночью. Зак послушал погоду, убедился, что в их районе дают ясно и попутный ветер, и в одиночку, пока девушки еще спали, спустил лодку, поставил мотор и уложил груз. В этот день предстояло сделать 120 миль, и завтракали опять на лодке, на этот раз даже без остановки. Девушки по очереди стояли у руля, и Зак, чтобы те не скучали, давал им всякие веселые вводные, спокойно жуя положенный ему капитанский паек.
- Кит с эрекцией на 4 румба справа по борту. Ну, зачем же ты берешь лево руля, Джеки? Тебе что, не нравится?
- Человек за бортом! Дженни, я сказал человек, мужчина! Тебе, что, меня мало, или ты для Джеки стараешься?
Остров, на котором они собирались заночевать в этот раз, был довольно большим, но необитаемым. На нем, согласно путеводителю, не было хищников, кроме двух пар стервятников, которые питались в основном ужасно ушастыми мышами. На него раз в месяц заходил теплоходик местной компании с франглийским (по выражению Джеки) названием «Атолл Турс», и в остальное время остров был диким уголком. Теплоход должен был уйти позавчера.
В заходящем солнце остров выглядел довольно мрачно. Он представлял из себя потухший вулкан, и сделан был в основном из базальта, соответственно и пляжи этого острова были сплошь из черного песка. За десятки тысяч лет спокойной жизни остров оброс немного кораллами, и вокруг него кое-где образовались лагуны и бухты. В одну такую бухточку они и зашли. Разгрузились, вытащили лодку. Обследовать окрестности было уже темно, и, поужинав, ребята заночевали опять в одной палатке.
Утром стали осматриваться, и результаты осмотра были неутешительными. Тот маленький пляжик, к которому они причалили, был со всех сторон огорожен нагромождениями туфа и густой растительностью. Выходить вглубь острова было трудно. Чтобы не проходить каждый раз скальный маршрут, решили отчалить и поискать лучшего места. Сказано - сделано. Столкнули лодку, загрузили. Она стояла на мелководье, осталось бросить рюкзаки и палатку. Зак бросил в лодку свой рюкзак и пошел обратно к берегу, чтобы взять рюкзаки девушек, как вдруг услышал неожиданно громкий вскрик чаек. Он инстинктивно обернулся и сначала решил, что у него кружится голова. Но с вестибулярным аппаратом все было ОК, это на самом деле на него надвигался вал высотой не менее 3 метров. Именно эта волна, очевидно, и потревожила чаек. Волна легко подхватила «Бумеранг» и подняла выше головы Зака. Он понял, что тоже самое, сейчас будет и с ним. Он крикнул со всей силы:
- Бегите!
А сам упал в мелкую воду и попытался вцепиться в песок. Как погиб «Бумеранг» он не видел. А дело было так. Волна пронесла лодку над пляжем на высоте второго этажа и со всей своей морской дури шлепнула ее о туфовый утес. Стеклопластиковый корпус хлопнул как попкорн и все, что успели погрузить в лодку, волна слизнула с берега в море.
Маневр Зака почти удался, волна прошла над его головой, не оторвав от песка, но протащила его добрых 15 ярдов. Зак вскочил весь изодранный, убедился, что Джеки и Дженни живы и бросился обратно в воду, ловить, что еще не утонуло и доставать со дна, что еще не далеко смыло. Дело осложнялось еще и тем, что вся бухта теперь была залита бензином из почти неизрасходованных баков. Сразу удалось поймать свой рюкзак и сумку с примусами и запасными баллонами.
Позже собрали довольно много консервов, немного посуды. Лопаты, топоры и веревки были распределены по рюкзакам и поэтому уцелели. Из ощутимых потерь главными были:
1. Лодка
2. Мотор
3. Горючее
4. Спутниковый телефон
GPS было не жалко, на фиг он нужен, да у Зака был еще свой набор навигационных инструментов.
Отрадно было, что никто не впал в панику. Сразу же трезво все обсудили. Самое позднее через месяц придет корабль и их заберут. Продуктов на месяц, конечно, маловато, но одних кокосов и бананов тут видимо-невидимо, и, возможно, удастся наладить рыбную ловлю. Запас батареек погиб, поэтому радио решили слушать по 5 минут в 12:00 и в 24:00, только новости. Зак открыл приемник, чтобы посмотреть, нельзя ли сделать из него передатчик, но там были одни сборки и микросхемы. Зак не стал рисковать. Экономить надо было на всем, поэтому костер должен гореть всегда. День и ночь, чтобы не тратить спичек.
- Гринпис нас простит, - заверил Зак девушек.
В новой ситуации положение лагеря как раз было наиболее удачным, тем более что тут тоже была пещера. Не такая роскошная, как на предыдущем острове, но места хватало и для костра и для сна.
У острова была ярко выраженная вершина, и на ней сложили запас дров и накрыли сплетенным навесом, который впоследствии будет нужен для модуляции столба дыма, чтобы его не приняли за пожар или извержение. На полпути от лагеря к вершине было болотце, которое пока, после дождей походило на озерцо, и в обязанности сменяющегося дежурного входило носить воду в лагерь.
Зака очень интересовало, откуда взялась такая волна. Скорее всего, это была небольшая цунами от несильного землетрясения, думал он сначала. Но по радио сообщали о каждом, абсолютно каждом, даже самом незначительном землетрясении, но в последние несколько дней ничего не было. Джеки не могла прослушать (как билингв она была назначена ответственным за радио). Зак часто сидел на утесе над бухточкой и наблюдал за волнами. Иногда даже при полном штиле волны внутри бухты вдруг становились сильнее, чем в открытом океане. Зак внимательно изучил гидрологию бухты и решил, что при определенных условиях откатывающаяся от берега волна отражается от огораживающих бухту рифов. И если в этот момент из океана приходит волна с конформным фронтом и в той же фазе - наступает резонанс. Закатываясь в сужающийся и мелеющий заливчик, волна еще больше усиливается. Однако ясно было, что такие происшествия чистейшая случайность и предугадать их совершенно невозможно.
Дженни видела, что Джеки все труднее становится переносить ее и Зака общество. Однажды когда Дженни пошла сменять Джеки на посту чуть раньше обычного, она заметила сзади на шортах удаляющейся Джеки все увеличивающееся мокрое пятно.
В первый раз Джеки стала мастурбировать, когда с верхушки горы увидела на одном из пляжей острова, как Дженни с Заком делают «как обезьяны». Издалека ей было ничего не слышно, но очень хорошо видно в не ахти какой, но все-таки 10-ти кратный бинокль. Джеки легла и уперлась локтями в землю, чтобы руки не дрожали. Когда смотреть стало не на что, она перевернулась на спину, и не понятно кого стыдясь, не снимая шортов и трусов впервые в жизни удовлетворила себя сама.
Эти занятия ненадолго, но примирили ее с действительностью. На самом деле, в отличие от того, что у нее было с Экли ей сейчас нужен был не секс, а Зак, который как раз ничего не замечал. Он был влюблен в Дженни и слишком занят выживанием, чтобы обращать внимание на то, сколько времени его руки соприкасаются с чьими-то другими, и в скольки дюймах от него проходит чья-то грудь.
Ее любимым временем было время дежурства Дженни. Джеки ходила вместе с Заком собирать устриц, оставалась с ним в лагере, чтобы и побыть поближе к нему физически, и побольше поговорить. Вскоре она нашла оптимальное в сложившейся ситуации решение: она некоторое время болтала с Заком, ходила около него, просила у него что-нибудь, только бы потрогать его руки, стукнутся о него ногой, задеть попой, в общем, возбуждалась, а потом, когда он уходил на утес считать свои волны, садилась под тентом и, глядя на него, доводила себя до оргазма.
Именно эту картину и увидела Дженни, кубарем скатившись с горы. Она увидела дым корабля и уже развела костер. Дженни знала, что лагерь не виден с вершины, и до него и не докричаться, поэтому бежала и летела молча. Вот так и выкатилась почти прямо между Джекиных ног. Та уже закрыла глаза и с бешеной силой обеими руками мастурбировала себе клитор и вагину. Дженни тихонечко отошла обратно и из зарослей радостно закричала:
- Корабль! Корабль! Я видела дым! Бежим скорее! Костер уже горит!
Дженни намеренно пробежала мимо Джеки, как будто вообще ее не заметила.
Это действительно был дым. Судя по тому, какой он был густой, скорее всего какое-нибудь грузовое судно, танкер или сухогруз. Пассажирские топят более приличным топливом. Зак подкинул свежих листьев для дыма и попытался разделять столб на длинные и короткие отрезки. … --- … . SOS. Корабль шел за горизонтом, но дым мог бы увидеть. Зак послал девчонок за новой партией сухих дров, и еще целый час махал навесом, подкидывал траву и раздувал огонь, пока дым корабля полностью не рассеялся.
Не заметили.
Ужинали в прескверном настроении в полной тишине, не проронив ни слова. Была Джекина очередь мыть посуду, и она ушла на берег. Дженни не знала с чего начать.
Она не была дипломатом. Однако не всегда говорить, что думаешь она научилась еще в школе. В начальной школе ее невзлюбили и ученики и учителя. И хотя искусству молчать она обучилась еще в 10 лет (врать так и не научилась к 18 годам), натянутые отношения в школе остались. В средней школе была возможность начать все заново, и Дженни завевала репутацию надежной подруги. Ей все доверяли свои маленькие секреты и большие тайны, и дальше нее эта информация хода не имела. Лишенная начисто способностей к интригам, заговорам и шантажу она просто слушала, что ей говорят, даже не думая это хоть как-то использовать. Со временем она научилась у взрослых и старших студентов говорить «Вау!», «Потрясающе», «Невероятно», «Это я говорю», «Мне так жаль», «Да, что вы», и, что удавалось совсем немногим, строить монологи и общение из ОДНИХ этих фраз, что и приводило Зака поначалу просто в бешенство.
И вот впервые ей предстояло воспользоваться чужой тайной.
Выросшая на ферме в средней, в меру пуританской и ханжеской семье, Дженни считала все, что не «писька в письку» извращением. Вообще-то, до своего первого опыта она считала извращением и все, кроме «она снизу, он сверху», но кузен-ровесник сумел ее в этом разубедить.
Она была уже взрослой девушкой и мама ей все рассказала. Это было вечером того дня, когда у нее впервые была менструация. Рассказала ей мама и о их родовом проклятье. Оказывается, что до 5-го колена по женской линии у всех женщин одна проблема - очень мягкая и тонкая девственная плева. В первую брачную ночь мужчины этого просто не замечают, и нет никакой крови. Поэтому Дженнифер должна научится делать, как придумала ее бабушка, и чему она научила маму и 6-рых ее сестер. Это все написано в этой книжице. В книжке ровным письменным почерком (Дженни с трудом прочитала) был изложен длительный курс упражнений по развитию мышц влагалища и правильному применению полученных знаний. Также бабушка завещала своим наследницам девушкам носить хотя бы один длинный ноготь и держать его острым, чтобы в эту ночь, под любым предлогом себя там порезать. Дженни честно всему обучилась и не поняла одного, зачем тогда хранить девственность, если дефлорацию она может симулировать в любом случае. Но задавать этот вопрос маме она не стала, была уже ученая.
Кузен (на самом деле по крайней мере 5-тиюродный брат, если по русской системе) Чарли, был с Дженнифер одного возраста, но почему-то всегда считал себя главнее, умнее и умелее во вех детских играх. Вот и тем летом, когда они с его младшей сестрой приехали к ним на ферму, стал задаваться и рассказывать как он «делает лежку». Дженни было неприятно его слушать, больше всего потому, что было ясно, что он врет, и максимум, что у него было это один трах.
И это было правдой. Папа однажды задержался в кабачке на работе, позвонил домой, и сказал жене, чтобы заехала за ним. Жена пекла пироги и пыталась объяснить это своему изрядно выпившему супругу. Он ничего не понял. Мама уже вымыла руки от теста, сняла с полочки ключи от своей машины, и собиралась выходить, когда в дом зашел Чарли, вытирая перепачканные машинным маслом руки - чинил свой четырехкубовый (в дюймах) мотоцикл.
- О! Чарли! Ты ведь уже водил папину машину? Вот и отлично, отвези его домой, пожалуйста. Они в «Веселой Индейке» с дядей Чаком и дядей Джоном. Знаешь где это?
Чарли очень проникся ответственностью и очень аккуратно ехал, соблюдая все правила, и проявляя уважение ко всем пешеходам и собакам. Конечно, он не мог не остановиться возле голосующей девушки. Он опустил стекло, перегнулся через правое сидение и как только умел вежливо спросил:
- Вас куда подвезти, мисс?
«Мисс» просто всхлипнула от умиления:
- Ой, какой хорошенький! А сколько вам лет, мистер?
- 16, - смело накинул себе 2 года до сих пор ничего не подозревающий Чарли.
- Ну, поехали, - «мисс» уселась на переднее сиденье. - Ради такого случая могу и бесплатно.
Чарли не понял, кто кому оказывает услугу, денег он брать не собирался все равно. Что он, таксист, что ли. Он завел мотор и потянулся к ручке передач.
- Ты куда? - Положила свою руку на его «мисс».
- Куда скажете, мисс, туда и отвезу, - недоуменно ответил Чарли.
Проститутка от души хохотала минуты 2. Чарли не знал куда деться от стыда, сбежать он не мог, потому что машина была даже не его, а мамина.
- Ой, извини меня, мальчик, - едва отдышавшись, сказала проститутка. - Я никуда не собираюсь ехать. Я, как и все остальные девушки на этой улице, проститутка.
Чарли это уже понял, но она продолжала:
- Это женщины, которые делают любовный акт за деньги. Знаешь?
Чарли кивнул.
- Я вижу, ты хороший мальчик. Хочешь попробовать? Как я обещала, денег не возьму.
Чарли задыхался и потянулся рукой к надетому ради такого торжественного случая галстуку. Проститутка поняла это по-своему.
- Ну, и молодец. Только рубашку можешь не снимать.
Она привычным жестом нащупала рычажок сбоку кресла, откинула его и расстегнула надетую на голое тело косуху и запашную юбку.
Сама же расстегнула Чарли штаны и надела презерватив. Чарли быстро вошел во вкус и очнувшись понял, что лежит на молодой голой женщине, сосет ее грудь, а она обнимает его голову и ласково поет колыбельную песенку:
То, что фак (т) на самом деле имел место, отрицать самому себе было невозможно. Но поскольку никаких деталей Чарли не помнил, он додумывал их самостоятельно, увеличивая с каждым рассказом свой половой опыт.
Дженнифер надоело слушать всю эту чушь, она раз ляпнула:
- Хочешь, по-настоящему научу трахаться?
- Ты? Меня? Научишь? Ну, я могу посмотреть, чему тебя в деревне научили, конечно. Посмотрим, как мне это понравится.
Водилось такое за Дженни, скажет что-нибудь, и уже поймет, что фигню сморозила, но будет стоять на своем до последнего. Чтобы действительно утереть нос задаваке она спросила:
- Ты в какой позиции хочешь делать сношение?
- С тобой … Ну, пожалуй, «ты стоя я сзади».
- Пошли на сеновал.
На сеновале Дженни свалила вниз два блока сена, поставила друг на друга, повернулась в Чарли с усмешкой глядя на него сняла сначала джинсы, аккуратно их сложила, покрутив кругленькой попкой в белых трусиках. Потом сняла и трусики. Пренебрежительно бросила:
- Что, мне и тебя еще раздевать?
Чарли был готов быстро.
- Ну, показывай эрогенные зоны, петтинг, куннилингус и клиринг-лизинг-инжиниринг.
Потом презрительно посмотрела на Чарли и добавила:
А может, у тебя эрекции нет?
Что-то из его экспромта Дженни даже понравилось.
Как мама и говорила, ни она, ни Чарли не заметили, что Дженнифер перестала быть девочкой. Но уроки покойной бабушки не пропали даром. Когда Чарли был почти готов (как это определять бабушка тоже описала, причем весьма цинично), она сжала этим местом его член так, что бедняга чуть не упал от неожиданности. Даже если бы и упал, не долетел бы до земли, Дженни неплохо накачалась.
С Заком у нее не сразу все сложилось. Они прошли через все стадии юношеской влюбленности, и Дженни показала ему бабушкин фокус.
Зак на самом деле поверил. Он имел опыт порчи девок.
Но каждый раз Дженни это делала, преодолевая свой стыд, особенно, когда Зак допускал вольности. По настоящему смогла отдаться также честно, как Чарли в амбаре, только тогда на теплоходе. Природа никак не хотела отпускать свое дитя от себя.
С Джеки она не подружилась бы сама, если бы им не досталась одна комната, но девочкам повезло и они стали подругами. Лишенная хозяйства, коров, уток и младших братьев Дженни выбрала объектом своей заботы и опеки Джеки. Избалованная своей единственностью, Джеки этого даже не заметила.
Сейчас мама-Дженни должна была помочь доче-Джеки прекратить ее извращение, да и просто помочь по жизни.
Но с Заком, все еще стыдясь иногда единственной в их совместной жизни лжи, Дженни привыкла чувствовать себя собой.
- Зак, Джеки нужно помочь.
- А, сейчас, - сказал Зак и бросился к выходу из пещеры.
- Нет, посуду она помоет сама. Ей нужен мужчина. Молчи, я не закончила. Я давно смотрю за ней, я знаю, она хочет именно тебя. Зак, я знаю, что ты любишь меня, и я не боюсь ее. Я уверена, что ты меня не бросишь. Я прошу, пожалуйста, помоги ей.
- Как?
- Ты что, тупой? Уложи ее хорошенько, как ты делаешь это мне.
- Дженни, я не могу. Ты - это ты. Джеки - это Джеки. Я просто не могу.
- Я помогу тебе. Я не уйду, и буду смотреть на вас. Это не будет изменой.
Зак от этой мысли почему-то возбудился. А Дженни продолжала:
- Я видела, у нее появились плохие привычки, она может стать извращенкой. Тебе все равно, а она моя подруга!
- Дженни, я ТЕБЯ люблю, тебя, дорогая!
- Я знаю, Зак, знаю. Я тоже не хочу тебя отдавать, но помоги мне! Помоги Джеки и мне. Я тоже люблю тебя очень-очень много!
Она уже висела у него на шее, он целовал ее и задирал джампер. Дженни была без трусов. Не долго думая, Зак расстегнул шорты, приспустил плавки и приступил к делу.
Джеки только что вернулась с чистой посудой. Она не слышала разговора, а застала друзей уже после третьего звонка. Ей хорошо было все видно на фоне костра и она знала, что в темноте они ее не увидят. Она тихонько, чтобы не звякнуть поставила свою ношу на черный песок и стоя, приседая, чтобы развести коленки и, задрав джампер стала неистово мастурбировать. Кончила вместе с Заком и Дженни и почувствовала еще большее с ними единение.
Зак подложил в костер три толстых ветки, чтобы горели всю ночь и ушел спать в дальний угол пещеры, чтобы не мешать девушкам. У них должен был быть трудный разговор.
Проснулся он от мягкого и нежного прикосновения к своей груди. «Ммм, Дженни», - подумал он. Открыл глаза - еще темно. Тут он вспомнил. Да, это была Джеки.
- Джеки, ты, - прошептал Зак.
- Я.
- Что ж. Ложись, раз пришла.
Джеки хотела лечь рядом, но Зак притянул ее к себе и положил на себя сверху. Конечно, это была другая женщина. В ней все было другое. Другой запах, другая кожа, другие движения. Заку не хотелось видеть, что это не Дженни, но организм среагировал по-мужски, и он понял, что Джекино тело этому радо. С закрытыми глазами он ласкал своего походного товарища, на ощупь находя застежки. «Она в белье, а не в купальнике», - догадался Зак. «Специально надела для соблазнения. Надо посмотреть, уважить». Дженни заботливо подкидывала сухие веточки в костер, и еще недавно еле тлевший, он ярко разгорелся. За пляшущим огнем Зак увидел сначала милое лицо, а потом и всю Дженни. Совершено голую, сидящую в позе лотоса. «Вот кто из нас троих извращенец!».
- Какое у тебя красивое белье! Хорошо, что оно не утонуло!
Зак аккуратно снял лифчик, сложил чашечка в чашечку и, стряхнув песок с плоского камня, положил на него лифчик.
- Трусики в комплекте?
Не в силах ничего произнести от радости Джеки просто кивнула.
- Покажи.
Джеки села Заку на живот, и он увидел сквозь тонюсенькие кружевные трусики темные волосы. Зак стал поглаживать лобок сквозь трусы, а потом и запустил пальцы под резинку. Джеки пыталась вывернуться из своих трусиков, и, наконец, ей это удалось. Она сразу же стала двигаться выше по телу Зака, к его губам. Сначала Зак корчил гримасы и косил глаза в сторону Дженни, но Джеки не понимала. Тогда он притянул ее голову поближе и шепнул на ухо:
- Дженни этого не любит. Если ты готова, садись.
Джеки налезла своим влагалищем на торчавший член Зака. Нет, она не умела так игриво сжимать, как это получалось у Дженни, но Джеки двигалась совершенно по-другому. Более артистично, более взросло, что ли. В отличие он Дженни новая партнерша все делала молча, и Зак не знал, что с ней происходит. В общем, он кончил, а Джеки, похоже, что нет. Она съехала вниз, на бедро Зака, и стала тереться о него, пытаясь получить удовольствие, но Зак поставил ее на колени, встал сзади, и поглаживая опавшим членом между ягодицами стал массировать клитор и влагалище пальцами. Скоро у него снова встал, и он, не прекращая ласок, снова ввел. В этот раз он уже почувствовал молчаливый Джекин оргазм. Она оттолкнула его руги и упала плашмя на живот. Заку понадобилось еще несколько движений, чтобы кончить самому. Тут от костра отошла Дженни и стала крутиться возле все еще стоявшего на коленях Зака. Несмотря на два последовательных оргазма от вида любимого тела и от любимого запаха Зак мгновенно возбудился и последний за эту ночь, едва доканавший его акт, он провел через, по крайней мере, 2 оргазма своей любимой.
Проснулся он почти в полдень. На песке было написано: «Мы на горе. Есть не придем. Ешь фрукты. Если Хочешь приходи». Впервые Джеки не взяла с собой на дежурство радио. Зак сам включил его ровно в 12:00. То, что он услышал, заставило похолодеть кровь в его сосудах. Компания «Атолл Турс» объявляет о своем банкротстве, выставляет на аукцион теплоход «Атолл Турс» и принимает по номиналу проданные ранее билеты. Было далеко уже не 1 апреля, и пришлось поверить радио на слово. Весь следующий час Зак размышлял о том, как жить дальше и что сказать девчонкам. Он своим родителям не говорил куда едет, оставалась надежда, что родители девушек знают, и поднимут тревогу. Экли заметит неладное не раньше сентября. Хозяин лодки получил за месяц вперед, а поскольку нормой здесь считается 25% предоплата, то он не почешется раньше ноября. Есть надежда, что компания, которая купит кораблик не станет менять привычный туристам маршрут.
К 13 часам он забрался на гору.
- Ой, проснулся! Отдохнул! Снова захотел! С кем хочешь?
- Джеки, ты забыла взять радио, - пропустил приколы мимо ушей Зак. Настройся на канал где лучшие бизнес-новости и послушай. Зак вручил приемник Джеки и лег на вытоптанную уже полянку лицом вниз, положив голову на руки.
- Что случилось? - Дженни легла рядышком.
- Не знаю, пусть Джеки послушает. Там ясно будет.
В бизнес-новостях довольно часто звучало «Атол Тюр», «банкрот», «режистер», какие-то цифры и фамилии. Судя по выражению Джекиного лица, все было как в английских новостях.
- Что случилось? Эй, вы? - Дженни с тревогой переводила взгляд с одного из своих друзей на другого.
- Корабль за нами не придет, - резюмировала полученную информацию Джеки.
- Он был совсем старый, и морской регистр не выпускает его в море. Поэтому и фирма разорилась. Страховая компания продаст его тому, кто предложит лучшее применение. Из рассматриваемых вариантов впереди всех отель или ресторан у пристани с видом на сушу. Но сначала регистр убедится, что машина демонтирована.
Не дав девушкам опомнится, Зак спросил:
- Кто сказал родителям, что летит в Папеэте?
Джеки покачала головой, а Дженни кивнула.
- Что они знают о сроках?
- Что вернемся в конце августа.
- Они станут тебя искать?
- Ну, наверно, - неуверенно ответила Дженни.
Зак изложил оставшиеся варианты возвращения и комплекс мероприятий по дальнейшему выживанию. Он предлагал в качестве пессимистичного варианта рассматривать Рождество.
Конец июля и август они еще дежурили на горе, а потом и это бросили. Им было просто здорово втроем. Столичная жительница и почти на половину француженка, Джеки объяснила (она так считала) русскому медведю и айовской корове, что кроме «сэндвича», есть много еще чего интересного, и не все это извращение. Потомственная крестьянка обучила городскую фифочку действительно полезным и натуральным упражнениям. А Зак сравнивал, выбирал и ставил оценки. И хотя ребята время от времени что-то говорили о спасении, возвращении, выживании, покидать этот рай земной не стремились.
Изобретя теорию, что одежду надо беречь для возвращения, ребята стали круглосуточно ходить голышом, и вскоре почернели совсем как папуасы.
Прошел сентябрь, за ним октябрь и ноябрь. Прошел последний чек-поинт - Рождество. Последние батарейки сели еще осенью.
Раз они сидели, естественно, все голые, на утесе. Праздновали местный аборигенский праздник Старый Новый Год. Зак, это уже превратилось в одну из традиций населения этого острова, пел своим женам уже полюбившиеся им русские песни, и обдумывал, как будут праздновать другие аборигенские праздники «День защитника отечества» и «Международный Женский день». А что, их ограниченный контингент был вполне международным. Джеки лежала с закрытыми глазами, а Дженни смотрела вдаль.
- О, - спокойно сказала она, - корабль.
- Скажешь тоже, корабль! - фыркнул Зак, - лодчонка, как у нас была. Марш одеваться! В сарафаны (слово «джампер» было забыто)! Белье не забудьте.
Сам Зак надел плавки, джинсы, ремень с ножом для антуража, взял бинокль и зажигалку и полез на гору. Лодка, во-первых, сравнительно тихоходная и далеко не уйдет, а во-вторых, явно военная, значит, в своих поисках добрались и до этого острова, значит, сразу не уплывут.
Сухих дров было на горе еще достаточно. Они легко загорелись, и скоро пошел дым. Зак подал SOS. На лодке зажгли зачем-то фальшфейер, потом одумались и дали красный дым. Зак знал, что на него смотрят в мощный бинокль, и выученной с детства семафорной азбукой передал на лодку точный курс на их бухту. Не спеша спустился вниз. Вместе с женами они обошли свое пристанище, бывшее им домом последние полгода. Молча и вслух попрощались с камнями, с песком, с пальмами, с утесами.
Вот показался и катерок. В бинокль Зак разглядел: «HMCS какой-то».
- Твои, Джеки! - и на всякий случай уточнил - канадцы!
Катерок легко нашел вход в бухту, и на еще довольно большой глубине заглушил мотор и поднял винты. До мели экипаж судорожно греб веслами. Потом все втроем высыпались из лодки и зачем-то побежали к берегу. Зак тоже побежал им навстречу, чтобы не обидеть, а девушки не хотели мочить в соленой воде сарафаны. По колено в воде Зак обнимался с старшиной, парнишкой его возраста и двумя девчушками-матросами. Одна тащила на плече огромную сумку с надписью «AMBULANCE» и чуть ниже «BALOON 6».
На берегу пообнимались все вшестером.
- Ура! Вы живы! Мы так рады! Здоровы! Наконец-то!
Зак не удержался и спросил медсестричку:
- А что такое «BALOON 6»?
- На нашем корабле все лодки называются «BALOON» (воздушный шарик), наша шестая.
- А у нас был «Бумеранг».
- Да, знаем! А что с ним случилось?
- Разбился о рифы.
- Ну, давайте, собирайтесь, - сказал старшина, - а я пойду дам радио, что нашли вас.
И пошел к берегу. И тут Зак услышал резкий вскрик чаек. Он оглянулся, и заранее знал, что он увидит. Волна, по крайней мере, не ниже «их» волны катилась через бухту. Правда, «Воздушный Шарик» стоял на большей глубине и сам был потяжелее, и у него был шанс остаться целым. Да и рация у них должна быть военного исполнения, может, выживет, если о скалу не разобьется.
Все, кроме старшины, который уже без команды закапывался в песок, были вне досягаемости волны и все видели. Волна подбросила лодку, закрутила ее, но не перевернула, поднесла к самой скале, и невредимую потащила обратно. Все пятеро зрителей радостно воскликнули:
- Хуррей!
Но радоваться было рано. Откатываясь, волна унесла лодку назад, освободила окровавленного, как и Зак в тот раз, старшину, ударила лодку о внешние рифы и ее остатки унесла наружу. А там отвесный склон на всю тихоокеанскую глубину.
- Ооуу, - простонали матроски, а Джеки зашлась истерическим хохотом.
- Ха-ха-ха-ха-ха-ха!
- Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы!
- Г-г-г-г-г-г-г-г-г!
- G-g, - явно через силу успокаивалась она.
- GLUE BALOON!!! - наконец выдавила из себя Джеки и снова зашлась нечеловеческим хохотом. Не смотря на необычайный трагизм ситуации, остальные четыре свидетеля катастрофы заржали не менее самозабвенно. Подоспевший позже старшина, смотрел на почти спасенную им свою соотечественницу, на ее серьезную и хозяйственную американскую подругу, на самых дисциплинированных членов экипажа корабля и на казавшегося рассудительным и хладнокровным янки с нескрываемым недоумением. Чтобы лучше их разглядеть сквозь струи крови и воды, стекавшие по его лицу, старшина отер лоб рукавом. Вполне понимая его состояние, Зак обнял его за спину, наклонился к уху, как мальчишки рассказывают в школе пошлый анекдот, и громко шепнул:
- GLUE BALOON!
И секунду спустя остров услышал грохот, которого не знал со времени своего последнего извержения.

Зигмунд
2000 г.