Сайт имеет возрастное ограничение 18+. Если вы не достигли совершеннолетия, то немедленно покиньте сайт

Любовь с первого клика

I
Но от того, что ему стали понятны причины своего виртуального увлечения (почему-то язык не поворачивался назвать это любовью), легче не стало. Потом пришли проблемы с провайдером, он не мог выходить в интернет из дому, а на работе не всегда была такая возможность. Она тоже стала пропадать чаще, а писать длинные письма, по ее же признанию, не умела и не любила. Он тихо страдал, все время думая, как же она без него, стал нервным и раздражительным, то взрывался по пустякам, то впадал в депрессию. Все чаще и чаще он начинал думать о том, как можно устроить их встречу. Ее город был достаточно далеко, так что иначе, как на выходных, вырваться не получалось. Она с восторгом приняла его идею, но из-за обоюдной занятости перспектива встречи отодвигалась на неопределенный срок. Решив для себя, что лучше дождаться тепла, он прикинул, во сколько обойдется поездка и начал с декабря откладывать деньги.
Никогда не интересуясь погодой, он стал внимательно читать приходящие на его почтовый адрес прогнозы. Зима в ее городе выдалась на редкость суровой, и долгожданное потепление пришлось только на апрель. За это время, по его подсчетам, он отправил ей не меньше пятидесяти писем и примерно столько же открыток. А она писала все реже и реже. Один раз он не выдержал и спросил, почему, и она сослалась на занятость и загруженность учебой. Ее молчание становилось все продолжительнее, он не знал, что делать, терялся в догадках, тихо страдал одинокими вечерами, но не смел спросить напрямую. Когда в его городе зима наконец-то пошла на спад, он почувствовал, что ему тоже сложнее писать ей. Их переписка все больше стала напоминать монолог -- длинные письма от него и короткие -- от нее. В начале весны пришло радостное известие -- его знакомые, жившие в том же городе, что и она, не возражали, чтобы он остановился у них. Он тут же поспешил порадовать ее и они договорились, когда именно ему приехать. Но что-то в ее письмах начинало настораживать его. Сохранив почти все, что она когда-либо ему присылала, он часто перечитывал ее письма, и чувствовал, как постепенно изменяется их тон с радостно-восторженного на спокойно-уравновешенный.


III (предыстория окончена)
В последнюю неделю перед долгожданными выходными, как назло, зарядили дожди. Циклон накрыл плотными тучами пол-Европы и прояснения в ближайшие дни не наблюдалось. Он написал ей, что приедет, даже если начнется всемирный потоп. Но в пятницу, день его отъезда, небеса, словно выплакав всю влагу, улыбнулись робкими солнечными лучами. Подходя к зданию вокзала, он вдруг оказался словно в тумане -- это под яркими солнечными лучами испарялась вода. Легкий ветерок слегка колебал поднимающиеся к небу столбы пара, и ему казалось, словно он идет через шеренгу джиннов, которых неизвестно кто и для каких целей выпустил на волю. Мелькнула мысль, что единственным желанием, выполнения которого он бы мог от них потребовать, было бы оказаться в ее городе прямо сейчас.
Ему досталось место на верхней полке. Он не любил ездить в поездах, но уж если волею судьбы попадал в них, то всегда старался занять верхнюю полку, где и проводил большую часть поездки. Его попутчики -- двое молодых парней -- уже вовсю резались в карты. Познакомившись с ними, он забрался на свое место и стал смотреть то в окно, то на часы. Его вдруг стала бить нервная дрожь, сначала бросило в жар, потом в холод. Неожиданно пришла в голову мысль, что он, пожалуй, единственный из всех пассажиров едет сейчас в другую страну с такой романтической целью.
Поезд мягко качнулся, и перрон с провожающими медленно поплыл в сторону. Зашел проводник, проверил билеты и предложил чаю, его попутчики отказались, а он взял. За окнами все быстрее и быстрее мелькали деревья и дома, затем прогрохотал железнодорожный мост и потянулись бесконечные поля. Поставив чашку вниз на стол, он откинулся на подушку и закрыл глаза. Мягко покачиваемый и убаюкиваемый мелодичным перестуком колес, он и не заметил, как уснул.
Ему снился сон, пугающий своей реальностью. Он шел по узкому мосту, судорожно вцепившись пальцами в скользкие перила. Налетающие порывы ветра норовили вырвать ненадежную опору из рук, а мелкий дождь колючими иголками впивался в лицо. Внизу шумел бурный горный поток, извивающийся среди острых скал. Ноги скользили по мокрым доскам, подгибались колени. Еще немного -- и он соскользнет вниз, на верную смерть...
И внезапно все вокруг изменилось. Стих ветер, мост вдруг перестал шататься, из-за лохматых туч показалось солнце, и пальцы тут же сжали перила твердо и надежно. Даже вода внизу перестала клокотать, и он увидел, что находится всего лишь в нескольких шагах от того места, где доски соприкасались с землей и мост заканчивался. Но он стоял, как вкопанный, потому что в конце моста стояла Она...
Она стояла и пристально смотрела в его глаза. Несмотря на расстояние, он отчетливо увидел свое перевернутое отражение в ее зрачках. Не делая попыток подойти, он тем не менее ощутил, как расстояние между ними стало уменьшаться. Они словно плыли навстречу друг другу. Он протянул вперед руку и она тут же сделала то же самое. Еще немного, еще чуть-чуть... откуда-то он знал, что нельзя отрывать взгляд, иначе связь прервется... но его рука прошла сквозь ее руку, не встретив ни малейшего сопротивления. Он машинально отвел взгляд, чтобы взглянуть на свою руку, и тут же его ослепила яркая вспышка. Толчок в бок -- и вот его подбрасывает и куда-то несет неведомая сила.
-- Таможня, проверка документов! -- хриплый голос вернул его к реальности. Рука машинально скользнула в нагрудный карман и достала паспорт. Яркий лучик фонарика мелькнул перед его глазами и погас -- включили верхнее освещение. Сощурившись, он взглянул на часы. Было почти два часа ночи. Треть пути позади, еше немного, и надо будет перевести часы сначала на час, а потом еще на один час назад.
Таможенники еще долго громыхали по их вагону, а потом еще галдели и с кем-то ругались на перроне. Поезд тронулся лишь через час. Но спать уже не хотелось. Его попутчики тоже вертелись внизу, обеспокоенные бесцеремонным вторжением в свой сон. Их укачало только тогда, когда впереди, в бесконечной глади лесов и полей, разрезаемой скорым поездом, забрезжила розовая полоска рассвета. Он ехал навстречу новому дню, и каждый перестук колес приближал его к заветной цели.


VI
Сидя напротив нее за столом, он не мог на нее насмотреться. Она рассказывала о себе и своей жизни, потом показала ему свою комнату. Он в шутку поцеловал компьютер, благодаря которому они познакомились и общались все это время. Она снова извинилась, что не может предложить ему остановиться у нее. В двухкомнатной квартирке, кроме нее, жили еще ее младшая сестра и бабушка. Он прервал ее извинения, сказав, что проблема решена. Позвонив своим знакомым, он разузнал, как лучше всего к ним доехать, и спустя полчаса они уже ехали на автобусе на другой конец города.
Им предстояло провести вместе полтора дня -- остаток субботы и воскресенье. В понедельник рано утром он должен был уехать. Едва поздоровавшись со своими знакомыми, молодоженами, его бывшими однокурсниками, и оставив у них свои вещи, он сбежал вниз по лестнице во двор, где его ждала она. Взявшись за руки, они медленно пошли через двор, выбрав первое пришедшее в голову направление. Они говорили и говорили, и не могли насладиться общением друг с другом, перескакивали с темы на тему, обсуждали общих знакомых по чату и совершенно не обращали внимания, куда их несут ноги.
А ноги несли их к центру города. Спохватившись, она стала знакомить его с местными достопримечательностями. Он пожалел, что не подумал о том, чтобы взять с собой фотоаппарат, но она оказалась предусмотрительнее и вынула из сумочки миниатюрный "Поляроид". Они извели почти всю пленку, фотографируя друг друга на фоне бесчисленных фонтанов, скверов и церквушек.
Постепенно начало темнеть. Они сидели в маленьком уютном кафе на высоком берегу реки. Перед ними расстилалась величественная панорама города, утопавшего в буйно цветущей зелени. Россыпь вечерних огней отражалась на ровной глади реки и слегка колыхалась из-за ее течения. Легкий ветерок ласкал ее волосы, рассыпавшиеся по плечам. Она пила апельсиновый сок и смотрела на него своими темными глазами, отражавшими свет недавно зажегшихся фонарей.
-- Мы увидимся завтра? -- наконец задал он вопрос, который мучил его целый день.
-- Конечно, -- ответила она, -- ведь ты проехал такое расстояние вовсе не для того, чтобы расстаться после шести часов общения?
Сердце ликовало и учащенно билось. Он накрыл ее руку своей и внимательнее всмотрелся в ее глаза. Что-то шевельнулось в их бездонной глубине и тут же пропало.
Несмотря на еще не совсем позднее время, она засобиралась домой. Он вызвался ее проводить, и они пошли к ближайшей автобусной остановке. Судя по тому, что на ней почти никого не было, автобус только ушел и им предстояло провести вместе немного больше времени, чем он думал. Они стояли возле раскидистого тополя и молчали, совершенно не испытывая при этом дискомфорта и неловкости, а начинающее наливаться черным небо, наконец-то освободившееся от туч, уже зажигало мерцающие звезды.
Полупустой автобус позволил им насладиться относительным уединением на потертых сиденьях задней площадки. Свет ночных фонарей и проезжавших машин огненными бликами ложился на ее лицо, то выхватывая его из полутьмы, то словно отодвигая назад. Он любовался этой причудливой игрой света и тени.
От остановки до ее дома было совсем рядом, но они шли, не спеша. Никому не хотелось приближать неизбежный момент расставания. Она подняла голову и посмотрела на окна своего дома.
-- Меня уже ждут, -- сказала она, -- Надо идти, а то волноваться будут. Может, зайдешь?
Несколько секунд он колебался, но потом покачал головой:
-- Поздно уже, я не могу. Пока доберусь до своих друзей... Во сколько тебе позвонить завтра?
-- Чем раньше, тем лучше, -- как-то немного поспешно ответила она и вдруг придвинулась ближе. Он ощутил ее теплое дыхание на своей щеке и тут же ее приятно обжег легкий поцелуй. Вздрогнув от неожиданности, он успел заметить шаловливые искорки в ее глазах, которые уже неоднократно замечал в течение дня.
Она сделала движение в сторону подъезда, но он поймал ее за руку. Словно ожидая этого, она остановилась и снова повернулась к нему.
-- Я должен кое-что сказать тебе, -- тихо произнес он, нежно сжимая в руке теплую ладошку, -- я писал тебе это в письмах, говорил в чате, я так и не решился сказать это по телефону и сегодня днем, но хочу сказать сейчас.
Она молчала, глядя поверх его плеча куда-то вдаль.
-- Я люблю тебя, солнышко. Даже если мы никогда больше не встретимся, каким бы образом не сложилась твоя и моя жизнь, я буду помнить тебя...
Поцелуй получился сам собой. Их одновременно повело друг к другу, и время остановило свой стремительный бег. Ее нежные прикосновения закружили ему голову в сумасшедшем водовороте, и он инстинктивно обнял ее хрупкую фигурку, прижав к себе чуть сильнее.
-- До завтра, котенок, -- она шевельнулась, освобождаясь из его рук и впорхнула в ярко освещенную дверь подъезда. На мгновение повернулась и помахала рукой. Он поднял руку в ответном жесте. Потом повернулся и побрел к автобусной обстановке, но на полпути остановился и поднял глаза на ее окна. Из трех окон было освещено одно, но вот ярко вспыхнул еще один прямоугольник -- это она вошла в свою комнату. Он немного постоял в надежде увидеть ее силуэт на фоне светлых штор, но она так и не подошла к окну.
Из раздумий его вывел мягкий шелест шин подъехавшего автобуса. Он зашел в него и устроился у окна. Светящиеся стрелки часов показывали половину одиннадцатого вечера. Только сейчас он почувствовал усталость -- у него дома было уже за полночь.
-- А мы думали, ты сегодня не приедешь ночевать, -- весело сказал ему полчаса спустя его однокашник, подмигивая и впуская в коридор, -- Как девушка, симпатичная хоть?
-- Разве это важно, симпатичная или нет? -- ответил он, слегка покоробленный этими словами. -- У нее красивая душа и доброе сердце. Это главное.
-- Ну-ну, покоритель сердец, -- рассмеялся друг, за которым в студенческие годы прочно укрепилась репутация первоклассного ловеласа. -- Тогда мой руки и прошу к столу. Тебя, вижу, больше на ужин никто не позвал. Обмоем, так сказать, встречу, заодно и расскажешь мне все, желательно в подробностях.
-- Это в двенадцатом-то часу? -- ужаснулся он, -- Ты же знаешь, я не по этим делам. Да и что жена твоя скажет?
-- Да она спит без задних ног! -- рассмеялся друг, -- это я безнадежный полуночник, а она после десяти вечера уже невпопад на вопросы отвечает. Давай, не задерживай процесс!


VII
Расстояние оказалось довольно большим, и он позвонил в ее квартиру лишь спустя час. Она открыла дверь и позволила себя нежно обнять, но тут же упорхнула на кухню, откуда потянуло чем-то невообразимо аппетитным.
-- Ты завтракал? -- донеслось оттуда, пока он снимал обувь, -- Хотя я в любом случае никуда с тобой не пойду, пока ты не попробуешь мой яблочный пирог.
-- Сама готовила? -- отозвался он. -- тогда конечно, попробую.
Что может быть приятнее, чем сидеть напротив милого человека, наблюдать, как бойкие лучи поднимающегося солнца играют золотом в ее волосах и уплетать аппетитно пахнущий пирог с хрустящей корочкой, с любовью сделанный ее руками. Затем она напоила его вкусным цветочным чаем, в котором смешались ароматы трав горного Крыма и лесных цветов, и ушла переодеваться в свою комнату.
-- Куда пойдем сегодня? -- донесся ее голос.
-- Твой город, ты и решай, что мне показать сегодня, -- крикнул он в ответ, поймав себя на мысли, что ему совершенно все равно, куда идти, лишь бы не расставаться с ней.
Она вышла в легком летней блузочке, перехваченной черным шелковым пояском, выгодно подчеркивающим ее стройную фигурку, и он в который раз невольно залюбовался ею. День обещал быть жарким, и он уже жалел, что слишком тепло оделся. Но как поступить? Оставить жилетку у нее дома -- это равносильно намеку, ведь за ней придется возвращаться, а дома больше никого не будет. Да и подарок носить как, больше положить некуда, он не любил ходить с сумкой и сейчас был налегке. Придется вручать сейчас.
-- У меня кое-что есть для тебя, -- сказал он, приняв решение, и вынув длинную продолговатую шкатулку. -- Вот... Только обещай посмотреть, когда я уеду.
-- А как же женское любопытство? -- удивилась она. -- Я же не смогу заснуть!
-- Сможешь, -- успокоил он ее. -- долгие прогулки по свежему воздуху способствуют полноценному сну. Спасибо за угощение, у тебя просто золотые руки. Собираемся?
Как ни странно, время словно замедлило свой бег. Может, от того, что сегодня их маршрут не был таким сумбурным, как вчера, но знакомого каждому ощущения, будто время летит, как стрела. не было. Они побывали на развалинах древнего замка, прошли по вырытым на заре христианства пещерам на территории действующего монастыря, побродили среди пышно цветущих экзотических растений ботанического сада и под вечер вышли на самую высокую точку города, находящуюся на территории огромного ландшафтного парка, вольготно раскинувшегося зеленым ковром на высоком правом берегу реки. Необъятный город лежал у их ног. В воздухе огненными искрами проносились светлячки, внизу сгущавшуюся черноты прорезали пунктиры автомобильных фар, в воздухе витал пьянящий аромат сирени, а невидимые цикады уже завели свои ночные серенады.
Она оперлась на парапет и смотрела вдаль. Он стоял чуть сзади, глядя на чуть колеблющийся океан огней поверх ее плеча. Из-за маленького облачка вышла почти полная луна, и ее призрачный свет озарил небо, превратив его из угольно-черного в пепельно-голубое. Казалось, что разлапистые перистые облака светятся изнутри, посылая вниз на землю дрожащие лучики света.
-- Скоро появятся звезды, и можно будет ждать, когда они начнут падать, -- негромко стоял он.
-- Я бы хотела гулять всю ночь, -- прошептала она, но он услышал.
-- Так что нам мешает? -- спросил он, воодушевившись, поскольку в душе уже подготовил себя к неизбежному расставанию.
-- Бабушка позвонит, будет волноваться. А мне завтра на работу. Да и тебе нужно выспаться, завтра ведь тебе предстоит долгая дорога.
-- Солнышко... -- он взял ее за руку и нежно заставил повернуться к себе, -- я не хочу расставаться.
-- Я тоже, -- так же почти шепотом отозвалась она. -- Но это такая ирония судьбы. Мы далеки друг от друга, и нам не суждено быть вместе.
-- Ты писала мне, что сможешь приехать к нам? Это правда? -- он всмотрелся в ее лицо, но сгущавшаяся темнота не позволила ему увидеть ничего, кроме неясного овала лица.
-- Я буду стараться, я не бросаю слов на ветер, но пока нет никакой определенности. У меня будет отпуск только летом, может, только тогда, да и то, если меня отпустят.
Отбросив все условности, он порывисто прижал ее к себе, чувствуя, как взволнованно поднимаются и опускаются два очаровательных холмика под тонкой тканью блузки. Она не отстранилась, но и не расслабилась, и он, почувствовав ее напряжение, ограничился нежным поцелуем около ушка и отпустил ее.
Взявшись за руки, они покинули парк и подошли к трамвайной колее. Домой она возвращалась другой дорогой, он потерял ориентацию, но добросовестно выполнял роль провожатого. Почти пустой трамвай нес их вдоль сверкающей глади реки, в окне мелькали деревья и придорожные столбы, а он любовался ее нежным профилем на фоне окна. Между рядами сидений медленно шел пожилой кондуктор, приближаясь к ним. "Кондуктор не спешит, кондуктор понимает, что с девушкою я прощаюсь навсегда" -- в памяти услужливо всплыли полузабытые строки старинного романса и он опустил голову, чтобы скрыть слезы, предательски навернувшиеся на глаза. Они молчали. Слова уже были лишними, они словно добавляли боли в их измученные души. Оба ждали этой встречи, оба ничего не могли с собой поделать, оба знали, что этот момент наступит и оба боялись этого. И вот момент наступил, и они оказались совершенно к этому не готовы.
-- Покупайте билеты, молодые люди, -- бодрый голос вернул его к действительности. Он отсчитал нужное количество монет и получил две заранее пробитые бумажки, которые не глядя сунул в карман. Но седовласый старичок не отходил. Хитро глядя на него неестественно расширенными из-за толстых стекол очков глазами, он потрогал его за плечо и произнес, назидательно покачивая пальцем:
-- Вы даже не представляете, как вам повезло, молодые люди. Вы сели не на простой трамвай. Мой трамвай -- не такая коробка на колесах, как все остальные. Это трамвай исполнения желаний. И билеты у вас в кармане тоже не обычные. Это билеты счастья. Когда я уйду, посмотрите на них внимательнее. Счастливо! -- и шутливо приложив руку к козырьку потрепанной фуражки, он вышел в открывшиеся двери и перешел в следующий вагон.
-- Пьяный он, что ли? -- отозвалась она, проводя его взглядом.
-- Не похоже что-то, -- он достал билеты и стал внимательно их изучать, но рассеянного света не хватало. Тогда он вынул зажигалку, которую всегда носил с собой, несмотря на то, что не курил, и в неверном колеблющемся свете тонкого язычка пламени стал внимательно рассматривать чуть примятые кусочки бумаги. Вроде все нормально, красиво переливающаяся в свете пламени цветная полоска, реклама какого-то интернет-кафе на обороте, ничего не значащий порядковый номер, артикль... стоп!
-- Какое сегодня число? -- спросил он. -- Тринадцатое мая, так?
-- Именно так, хотя скоро уже будет четырнадцатое. А что?
-- Да ничего, если не считать, что порядковый номер одного билета -- 130501, а второго -- 120501. Вчерашнее и сегодняшнее число.
-- Ничего себе...
Она наклонилась поближе и он испугался, что пламя коснется ее пышных волос и поспешно отнял палец от пластмассовой кнопочки зажигалки. Но она уже рассмотрела все и теперь смотрела на него широко раскрытыми глазами.
-- Веселый старикашка, -- удивленно произнесла она. -- Где он? -- она приподнялась, взглянув через стекло в салон второго вагона. Но от веселого кондуктора и след простыл. Зато оглядевшись по сторонам, она не на шутку встревожилась.
-- Боже мой, пока мы с ним разговаривали, трамвай проехал нашу остановку! --в панике она вскочила, но тут же опустилась на место, -- И до водителя не докричишься, мы же не в первом вагоне.
-- А когда следующая? -- спросил он, в душе только радуясь такому повороту событий.
-- Не знаю, -- почти простонала она, и в нем тут же шевельнулась жалость и злость на собственный эгоизм. "Но к ней не каждый день приезжают из других стран, можно хоть раз и на работу опоздать" -- услужливо пришла мысль от его темной половины, которая порой безраздельно господствовала над его желаниями и действиями.
Но трамвай уже замедлял ход, и они выскользнули наружу. На город уже опустилась ночь, стрелки часов перевалили за полночь. В почти полной темноте они шли по узкой тропинке вдоль железнодорожной колеи, он наконец-то преодолел робость и вел ее за руку, имея на это полное право.
Ее дом как-то неожиданно надвинулся из темноты, потому что они подошли к нему с другой стороны. Сердце сжала ледяная рука тоски. Вот и все. Сейчас они попрощаются, и скорее всего больше никогда не встретятся. Примерно через двенадцать часов он должен быть на вокзале, а она в это время уже будет на работе и не сможет проводить его. Да это и не нужно, он специально купил билет обратно с таким расчетом, чтобы у нее не получилось поехать на вокзал вместе с ним. Смотреть из окна поезда, как уплывает назад перрон и словно уносит вслед за собой ее -- нет, это было бы выше его сил.
-- Милая... -- он, не выпуская одну ее руку, попытался поймать другую, но тонкие пальчики тут же коснулись его губ.
-- Тихо-тихо, -- прошептала она. -- Молчи, не надо ничего говорить. Куда ты поедешь, сейчас уже транспорт не ходит, и до метро ты не успеешь добежать.
Он плохо помнил дальнейшие события. Сколько ни пытался вспомнить, получалось как-то размыто и призрачно. Но кое-какие детали врезались в память намертво. Громкий щелчок автоматического замка, гулким эхом разнесшийся по подъезду... мягкий свет розового абажура, заливший ее комнату и непостижимым образом оставивший в тени ее кровать... легкие, немного поспешные объятия, тихий шепот на ухо, слезинка скатившаяся по ее щеке и упавшая ему на плечо... ее пальцы на его плечах... поцелуй на шее... прерывистое дыхание... тепло ее тела... неясные очертания под одеялом... роскошные черные волосы, пышным ореолом рассыпавшиеся по белоснежной подушке... и ночь... ночь, поглотившая их обоих и стершая черту между реальностью и вымыслом...
Утром он осторожно, чтобы не разбудить ее, выскользнул из постели. Она крепко спала, и судя по показаниям электронного будильника, до момента пробуждения оставалось еще полчаса. Он хотел разбудить ее, чтобы попрощаться, но не посмел. Сведя к минимуму утренний туалет, он прошел на кухню и написал ей записку, в которой благодарил ее за все, что она для него сделала. Достал приготовленный для нее подарок и вынул его из коробочки. В его руках оказалась небольшая продолговатая шкатулка, которую он, чуть помедлив, открыл. В ее крышечке с внутренней части было маленькое зеркальце, а внутри на фоне панорамы его родного города тихонько тикали позолоченные часы.
Он вернулся в ее комнату. Она все еще спала, уютно свернувшись калачиком и подложив руку под подушку. Он пристроил шкатулку вместе с запиской в ее поле зрения, чуть помедлив, нежно поцеловал ее в теплую щечку, быстро оделся и выскользнул в подъезд, осторожно прикрыв за собой дверь.
Уже второй раз он покидает приютивший его дом втайне от его хозяев, мелькнула мысль. Но недаром в популярной песне Аллы Пугачевой расставание сравнивается со смертью. Он терпеть не мог расставаний, но уж если попадал в такие ситуации, всегда старался следовать словам Сан Саныча из любимого фильма своего детства "Не бойся, я с тобой" -- расставаться нужно так, словно завтра встретитесь снова. Ну а встречаться так, словно не виделись десять лет. За точность цитирования он не ручался, но смысл заключался именно в этом.
Он забрал вещи у своих друзей и в полном соответствии с этим правилом попрощался с ними, сказав, чтобы его не провожали. Решив не рисковать, связываясь в час пик с общественным транспортом, он поймал такси. К счастью, таксист попался молчаливый и не докучал расспросами. А помолчать сейчас хотелось больше всего. Он прощался с городом, давший ему так много надежд и оправдавший почти все из них. Здесь навеки останется кусочек его сердца и души.
Они проехали мимо ботанического сада и входа в парк, где они гуляли. Между многоэтажными домами мелькнули золоченые купола церквей, а вот и вчерашнее кафе, где они сидели днем и препирались, кому оплачивать счет. Словно специально перед его глазами проплывали места, подарившие ему радость встречи с такой близкой, а теперь удалявшейся от него девушкой.
Вокзал громоздился в конце шоссе огромной неуклюжей махиной. Его подхватила неизменная толпа, закружила в водовороте и выплеснула в просторное фойе. До отхода поезда было еще полчаса. Он покрутился возле киосков, зачем-то купил детектив с заманчивым названием, хотя не знал, что это за автор и сможет ли он вообще читать в поезде. К своему удивлению, он не чувствовал тоски и печали расставания. Но вместе с тем он чувствовал, что позади остается самый яркий и романтичный момент его скучной жизни.
Объявили о приходе его поезда, и он, расталкивая толпу, стал пробираться к нужной платформе. Что-то заставило его оглянуться. Нет, вроде ничего. Он снова оглянулся. Странно все это... и вдруг увидел мелькание знакомого платья в толпе.
Она не видела его, отчаянно крутила головой, приподнималась на цыпочки, но смотрела не в ту сторону. А он уже не мог остановиться, людской поток нес его к стеклянным дверям, за которым чернела громада поезда. Туда людей без билета не пропускают...
Он резко взял в сторону и выскользнул из общего потока. Закричал во всю мощь легких, на мгновение перекрыв гул вокзала. Она вздрогнула, повернулась, на нее тут же налетели сзади и едва не сбили с ног, но в толпе на мгновение образовался просвет и она устремилась к нему.
-- Милая... солнышко...
-- Милый...
Обнялись... ее лицо было влажным от слез. Он потянул ее к стене, уводя в сторону от толпы людей.
-- Почему ты ушел, не разбудив меня? -- она прятала глаза и вытирала их платочком.
-- Я не люблю прощаний, милая, -- он сам с трудом заставлял говорить себя не сбивчиво. -- Но прощания и не будет, будет только недолгая разлука. Ведь ты приедешь?
-- Приеду... обязательно приеду...
Она по-детски доверчиво уткнулась прохладным носиком ему в щеку, и он снова сжал ее в объятиях. Казалось, прошла вечность, прежде чем он их разомкнул.
-- Мне пора, -- он поцеловал ее в губы, и она порывисто и немного поспешно ответила ему тем же, -- помни меня и нашу встречу. Мне больше ничего не нужно.
-- Я буду помнить, -- горячо ответила она. -- И ты тоже не забывай...
Продолжая держать ее руку, он сделал шажок назад. Еще и еще один. Она не отпускала его пальцы, и их руки поднялись на уровень плеча и вытянулись в одну линию. Ему вспомнился сон в поезде по дороге сюда. Все было точно так же, как во сне, когда он стоял на мосту над бездной, удерживаемый лишь ее рукой, и они двигались навстречу друг другу, с той лишь разницей, что сейчас все было с точностью наоборот: он удалялся от нее, словно кто-то в замедленном повторе прокручивал назад кинопленку. Руки разомкнулись, он повернулся и снова влился в толпу. "Уходя, не оглядывайся" -- снова всплыли строки в памяти, на этот раз непонятно, где он их слышал. Он не оглянулся, хотя почти физически чувствовал на себе ее взгляд. Миновав стеклянные двери первого контроля, он тут же на каком-то нервном уровне ощутил, как их незримый контакт прервался. Теперь оглядываться было бессмысленно -- все равно ничего не увидишь. Хорошее все же правило -- не пускать на перрон никого, кроме пассажиров, -- снова мелькнула немного эгоистичная мысль.
Ну что ж, по крайней мере, не будет хрупкой фигурки, одиноко стоящей на сером асфальте и медленно уплывающей вдаль. Не задерживаясь, он вошел в вагон и отыскал свое купе. Похоже, пока что он будет единственным пассажиром. Так даже лучше. Прислонившись боком к стене, он вдруг ощутил какой-то посторонний предмет в кармане. Запустил туда руку и выудил пачку фотографий. Сердце учащенно забилось. Там были он и она вчера и позавчера на фоне архитектурных ансамблей города. И маленькая записочка -- "Сюрприз за сюрприз. Пусть все будет по справедливости!"
Протяжный гудок, и по всем вагонам разнесся приятный женский голос:
-- Уважаемые пассажиры! Наш скорый поезд через десять минут отправляется в путь. Мы желаем вам приятного путешествия....
Чуть позже салон наполнили знакомые аккорды старой песни группы "Воскресенье", и он, глядя на исчезающий в клубах сизого дыма серый вокзал, улыбнулся про себя уместности только что пропетых слов:
Все уже было на свете, но этого мало.
Все проходило и все начиналось сначала.
Но то, что ушло, не сумеет вернуться,
и если уходишь навеки, спеши оглянуться...

Скорый поезд уверенно набирал ход, убаюкивающе покачиваясь из стороны в сторону, а он, удобно устроившись на своей любимой верхней полке, неторопливо шуршал фотографиями, улыбаясь собственным мыслям.

Апрель 2001 г.

От автора

По неписаным законам сочинительства в начале или в конце любого произведения принято писать, что все события, отображенные в нем, есть не что иное, как вымысел автора, все герои также плод его воображения, и любое совпадение с реальными людьми случайно. На свой страх и риск я нарушу это правило, и скажу, что этот рассказ написан по реальным событиям, и его немногочисленные персонажи тоже вполне реальны. Я -- один из них, думаю, вполне понятно, который. История, которая легла в основу рассказа, намного сложней, запутанней и многогранней, он всего лишь ее бледная тень. Впрочем, сама история, в отличие от рассказа, еще не окончена. Как автор, я позволю себе скрыть, где заканчивается правда и начинается вымысел. Может, это удастся определить вам, уважаемые читатели? Возможно, многие из вас, читая эту своеобразную "пробу пера", узнают в героях рассказа самих себя. Кто знает... в общем, с удовольствием выслушаю ваши критические замечания и по возможности постараюсь ответить.